Знаком языка не может быть смысл

Смысл и значение

знаком языка не может быть смысл

ЗНАК). Значение является неотъемлемой принадлежностью любого знака, будь то Носителем значения может быть и интонация. в значение слова дубина в русском языке входит не только информация об определенном. Закурив и ослабив узел галстука, человек, может быть, хочет показать собеседнику, что Иначе адресат может просто не понять, что перед ним знак, не . Еще одна чрезвычайно интересная в данном смысле знаковая система. Более тото, не психику объясняет он с помощью идеологического знака, а, как ‚но значение не есть 'вещь и не может быть обоооблено- от знака как.

Слушатель может лишь предполагать, что говорящий не просто произносит ряд бессмысленных звуковых сочетаний, а хочет к чему-то отослать собеседника. Между знаком и предметным значением существует двусторонняя связь. С одной стороны, нет знака без предметного значения.

С другой стороны, нет предметного значения без знака — носителя предметного значения. Следовательно, предметное значение является необходимым и достаточным признаком знака. Предметное значение не исчерпывает той стороны знака, которая называется его значением. Как показал в г. Фреге —кроме предметного значения существует еще смысловое значение. Открытие двух видов значения было одним из больших достижений Г.

Можно соглашаться или не соглашаться с его истолкованием предметного и смыслового значения, однако без этих понятий семиотика как наука немыслима. Собаку с выработанным условным рефлексом звонок не просто отсылает к некоему предмету. Он сигнализирует ей о наличии пищи в строго определенном месте. Благодаря чему становится возможной такая конкретная сигнализация? Почему звонок указывает данной собаке, что пища находится в данном ящике? Почему другую собаку он может отсылать в другое место или даже вообще не иметь для нее сигнального значения?

знаком языка не может быть смысл

Очевидно, все дело в прошлом опыте собаки. Если после звонка собака всякий раз находила пищу в определенном месте, то последнее обстоятельство фиксируется ее памятью. Факт нахождения пищи в определенном месте оставляет определенный след в памяти собаки, причем след, связавшийся со звонком. Если бы та же Собака или какая нибудь другая обнаруживала пищу в другом ящике, след был бы иным и она совершала бы иные действия.

Когда собака слышит звонок после его неоднократного подкрепления пищей, след, оставшийся в ее памяти, пробуждается, приходит в активное состояние и собака идет к определенному ящику за пищей.

Абсолютно ясно, что характер ее действия направление, по которому она пойдет, расстояние, на которое она удалится, и. Если следа вообще нет, отсутствует и отсылка, звонок не имеет для собаки предметного, знакового значения.

Именно этот след и воплощает смысловое значение звонка. Звонок потому отсылает собаку к предмету. Если ограничиться общим описанием картины, то в принципе таково же положение дел и во второй знаковой ситуации. Почему они обладают такой способностью?

Почему последняя не свойственна словам, произносимым на незнакомом языке? Да все по той же причине. Знакомые слова пробуждают образы предметов, связавшиеся с этими словами в процессе их усвоения. Незнакомые же слова не находят отклика в сознании человека.

Слова отсылают слушателя к определенному предмету благодаря тому, что слушатель понимает их смысловое значение.

Языковой знак

Без смыслового значения не могла бы осуществиться знаковая функция и слова не имели бы для человека предметного значения. Если столкновение черепашки с препятствием несколько раз сопровождается свистком, то достаточно одного свистка, чтобы она повернула обратно. Очевидно, под влиянием одновременного действия препятствия и звонка в ней происходят определенные изменения, физические процессы зарядка конденсатора, замыкание контакта и.

Разумеется, физические процессы, происходящие в черепашке, не тождественны физиологическим и психологическим процессам в животном и человеке, но с семиотической точки зрения.

Свисток отсылает черепашку к препятствию, вызывает у нее действие, направленное на то, чтобы избежать столкновения с препятствием. Отсылка же эта невозможна без посредства тех изменений, какие остались в ней от прошлого опыта.

Эти изменения выполняют ту же функцию, что и следы в памяти животного или человека в аналогичных обстоятельствах. Если бы он был лишен смыслового значения, она не реагировала бы на него, как не реагирует на массу окружающих ее предметов, не оставивших в ней никакого следа. Приняв во внимание существование трех основных типов знаковых ситуаций, можно определить смысловое значение как след предмета, к которому отсылает знак, след, оставляемый в памяти животного или человека или в кибернетическом, устройстве прошлым опытом.

Когда мы приступили к выяснению природы знака, то вначале говорили только, о предметном значении, не упоминая ни словом о смысловом значении. Такое разделение двух видов значения знака возможно лишь в теоретическом анализе: В самой действительности дело обстоит.

Нет двух явлений, существующих независимо друг от друга: Не бывает так, чтобы знак отсылал к предмету сам по себе, вне смыслового значения. Знак отсылает к предмету. Характеристика некоторого предмета как отсылающего к другому предмету, которая избегает какого бы то ни было упоминания о смысловом значении, является продуктом абстрагирующего анализа. Выделения именно этой стороны знакового процесса вполне достаточно, чтобы дать определение знака.

Однако этим не исчерпываются все особенности знака. Если бы мы пожелали выйти за рамки определения, в котором, как известно, указываются только признаки, позволяющие отличить одно явление от другого, и дать более полную характеристику знаку, мы могли бы сказать так: Нет знака без значения как предметного, так и смыслового. А отсюда следует важный вывод: Не может существовать такая наука о знаках, которая не была бы одновременно и наукой о значениях знаков.

Именно потому, что семиотика представляет собою науку о знаках, она является вместе с тем и наукой о значениях знаков. Как показало предшествующее изложение, нет предметного значения без смыслового значения.

Но можно ли сказать, что и, наоборот, нет смыслового значения без предметного значения? Оказывается, что этого сказать. Допустим, что школьник заучивает 11 глаголов, относящихся ко второму спряжению, и повторяет про себя: Смысл произносимых слов ему известен.

Но желает ли он посредством их нечто сообщить кому то, отослать кого то к определенному предмету?

Языковой знак — Википедия

У него и в мысли нет ничего подобного. Значит, перечисляемые учеником слова не функционируют в качестве знаков, лишены предметного значения, смысловым же значением они обладают. Следовательно, не всякое слово, имеющее смысловое значение, является знаком. Смысловое значение представляет собою необходимое условие знаковой ситуации: Однако одного смыслового значения еще недостаточно для того, чтобы возникла знаковая ситуация.

Последняя появляется лишь тогда, когда некоторая совокупность звуков, обладающая смысловым значением, начинает отсылать слушателя к определенному предмету. Дальнейшее сопоставление смыслового и предметного значений позволяет выявить еще одну важную их особенность. Какой может быть со стороны смыслового значения, скажем, некоторая совокупность звуков? Ясно прежде всего, что эта совокупность или имеет смысловое значение, или не имеет. Если разные совокупности звуков не обладают смысловым значением, то в этом отношении между ними нет никакого различия.

Например, пох, вут, оль одинаково лишены смыслового значения в системе русского языка, одинаково являются бессмысленными звуковыми сочетаниями. Если же совокупность звуков обладает смысловым значением например, стол, улица, цифра, план, русалка и.

Природа предметного значения иная. Так, глагол есть в высказывании Ешь скорее кашу! Значение, отличное от вышеприведенных, имеет тот же глагол в высказывании Ешь землю! Катаева Белеет парус одинокий, когда речь идет вовсе не о приеме пищи, а о поступке, гарантирующем правдивость сказанного, своего рода клятве.

Значения слов, рассматриваемых в конкретной ситуации их употребления, называются актуальными, или окказиональными значениями. Очевидно, что некоторые актуальные значения слова достаточно близки, и от различий между ними можно отвлечься, перейдя к более обобщенным, менее конкретизированным значениям, называемым узуальными. Можем ли мы считать это толкование определением значения слова есть как единицы лексической системы русского языка?

Не можем, поскольку глагол есть в языке используется не только для обозначения действий, осуществляемых живым существом при перемещении физических объектов и субстанций внутрь своего организма, но и для обозначения целого ряда других ситуаций, которые не относятся к указанному типу. Чтобы определить значение слова как единицы языка, нужно постараться выявить общую часть тех актуальных значений, которые оно приобретает в речи, называемую семантическим инвариантом.

Для слова есть, как и для большинства других слов, обозначающих объекты или ситуации действительного или воображаемого мира, сделать это чаще всего не удается, и в таких случаях слово признается имеющим два или более значений — многозначным.

Однако для многих служебных слов — предлогов, союзов, частиц, — обозначающих разного рода отношения, можно сформулировать инвариантное значение. Ясно, что при таком подходе отношения между реальными процессами в объекте и их изображениями в знании перевертываются на обратные - стратегия очень выгодная при реализации инженерно-конструктивных замыслов, но совершенно неприемлемая в научных исследованиях.

Другой вариант решения этой проблемы зиждется на сознательном использовании приемов методологического мышления, в частности - приема многих знаний см. В этом случае мы с самого начала фиксируем принципиальное различие и расхождение между категориальными характеристиками используемых нами изображений и характеристиками того, что является объектом нашего анализа, но не отказываемся на этом основании от изображений, считая их необходимыми, а лишь располагаем то и другое как бы в один ряд и начинаем развертывать предмет изучения, работая сразу с несколькими разными изображениями и представлениями объекта; за счет этого появляются новые значительно более богатые возможности для анализа и конструирования.

Методологические приемы мышления позволяют исследователю идти от описания процессов понимания к структурным схемам смысла и развивать последние в соответствии с характеристиками процессов; и эти же приемы позволяют ему идти от структур смысла к процессам понимания, членя и организуя последние соответственно возможностям структурных схем см.

Методы этих двусторонних исследований завершаются и оформляются в категории системы, устанавливающей необходимые формальные связи между описаниями процессов, функциональных структур, организованностей материала и морфологии сложных объектов см. Применение этой категории в исследовании интересующей нас области дает возможность объединить процессуальные характеристики понимания и структурные характеристики смысла в едином системном представлении актов понимания-осмысления [Щедровицкий d].

При этом идет двойной процесс: Именно это имеют в виду, когда говорят обычно, что текст сообщения осмыслен, что мы уловили смысл того или иного явления, что в нашем сознании появился соответствующий смысл и. Но, с другой стороны, во всех подобных выражениях и оборотах проявляется характерное для обыденного сознания смешение разных категориальных слоев системного объекта; ведь во всех этих случаях речь идет уже не о структуре смысла в целом, а лишь о проекциях этой структуры на материал элементов, захваченных ею, следовательно, не о структуре смысла, а о смысловых организованностях текста, ситуации, сознания и.

Схема 6 Предположим, что текст сообщения, направленного из позиции 1 в позицию 2, поступает в позицию 3 и здесь либо вообще не понимается, либо понимается неадекватно. Конструкции значений весьма разнообразны. Но во всех случаях конструкции значений выделяют, фиксируют и закрепляют те или иные из соотнесений и связываний, производимых процессами понимания текста или текстов сообщения.

Иногда они выступают непосредственно в виде связок знаковых выражений с теми или иными элементами ситуации, - такое бывает при непосредственном обучении языку, - но чаще эти связки устанавливаются опосредованным путем - за счет связи одних знаковых выражений с другими.

ЯЗЫК КАК СИСТЕМА ЗНАКОВ

Схема 7 То обстоятельство, что конструкции значений, подобно исходным текстам сообщений, тоже понимаются и осмысливаютсяне меняет их отличия от смысла, существующего и устанавливаемого благодаря функциональному противопоставлению фиксированных средств, обеспечивающих понимание, исходным текстам, включенным в естественно развертывающиеся, а потому всегда достаточно неопределенные ситуации общения и деятельности см. Обращаясь к деятельности языковеда-инженера позиция 4нужно отметить, что в процессе ее он должен еще каким-то образом учитывать и совмещать позиции 2 и 3.

Это значит, что он должен, во-первых, понимать смысл исходного сообщения так, как его понимает индивид 2, во-вторых, понимать или не понимать смысл этого сообщения так, как его понимает не понимает индивид 3, в-третьих, знать, почему индивид 3 понимает не понимает именно таким образом, и, наконец, в-четвертых, исходя из всего этого, он должен создать конструкции значений, которые бы позволили индивиду 3 адекватно понять исходное сообщение Проделывая всю эту работу, языковед-инженер представляет процессы понимания и одновременно то, что понимается, в совокупности создаваемых им конструкций значений.

Если мы будем описывать все это из внешней исследовательской позиции, в которой разрешено пользоваться понятием смысла, то сможем сказать, что языковед-инженер сводит понимаемый им смысл исходных знаковых выражений и их элементов к создаваемым им конструкциям значений, что он выражает множество разных ситуативных смыслов через наборы специально выделенных элементарных значений и последующую организацию их в структуры Вводя исходную ситуацию коммуникации см. Это неявное допущение было введено потому, что рассуждение нужно было начать, не предполагая изначального существования значений; но после того как значения введены, мы можем отказаться от исходного допущения и распространить полученную нами позицию 3 ретроспективно в историю.

Таким путем, естественно, не может быть решена проблема происхождения значений, но сама процедура ретроспективного оборачивания соответствует принципам структурного описания исторических ситуаций: Хотя для индивида 3 конструкции значений в процессе понимания выступают по сути дела в качестве образцов элементов ситуативного смысла текстов, хотя этому индивиду часто кажется, что он собирает смысл из данных ему значений и потому значения просто дубликаты или копии смысла, тем не менее и это становится очевидным, как только мы переходим в позицию внешнего исследователя конструкции значений являются не дубликатами и не копиями смыслов, а прежде всего иными функциональными элементами того же целого, в которое на правах особых частей и элементов входят в процессы понимания исходного текста или, если говорить на формальном языке внешнего исследователя, структуры первичного смысла.

Иначе говоря, значения и смыслы или процессы понимания связаны между собой деятельностью понимающего человека и являются разными компонентами этой деятельности.

Но в силу этого они оказываются также разными компонентами самого знака как определенной организованности деятельности. В этом плане конструкции значений являются не чем иным, как новыми элементами ситуации общения и деятельности, расширяющими поле понимания или, соответственно, объективную структуру смыслаи как таковые они могут рассматриваться наряду со всеми другими элементами ситуации, охватываемыми структурой смысла.

Но кроме того, у конструкций значений есть свое, совершенно специфическое назначение, и это обстоятельство ставит их как элементы смыслового поля в особое отношение ко всем другим элементам.

Это специфическое назначение конструкций значения, как мы выше выяснили, состоит в том, чтобы служить средствами понимания исходного текста, и поэтому они создаются как своеобразные дубликаты и особые формы фиксации отдельных отношений и связей, устанавливаемых процессом понимания и представляемых нами в структуре первичного смысла. Но это значит, что конструкции значений и связанные с ними вторичные смыслы создают для процессов понимания а вместе с тем для элементов первичного смысла вторую и особую форму существования; вместе с тем они создают новую и особую форму существования для самого знака см.

Мы получаем возможность сказать, что смыслы и значения - разные компоненты знака, придающие ему вместе с тем разные способы и формы существования, соответственно - в синтагматике и в парадигматике, в социетальных ситуациях и в культуре, в реализации и в нормах см.

Соединение двух указанных выше характеристик конструкций значений: Изучение специфики имитации - специальная задача; она исключительно важна и актуальна как в общеметодологическом, так и в специально семиотическом плане; в частности, именно смешения отношений имитации с отношениями моделирования приводят в лингвистике и в семиотике к смешению смысла со значениями и к принципиально неправильной трактовке структуры знака ср.

Знак как предмет знания Конструктивный характер значений кардинальным образом меняет практическое и познавательное отношение человека к знаку. Инженерно-конструктивная деятельность всегда опирается на знания создаваемой конструкции или ее прообразов и, следовательно, всегда должна сопровождаться и обслуживаться аналитической, исследовательской деятельностью того или иного типа позиции на схеме 8. Даже более того, знание природы значений, как уже говорилось выше, является условием и предпосылкой инженерии значений: С этого момента можно говорить о существовании знака как предмета знания.

Схема 8 Но само знание, придающее знаку эту форму существования, а также функции знания еще должны быть теоретически введены и объяснены. Попробуем наметить план этой работы. Знания как компоненты и формы существования знака 1.

Благодаря деятельности языковедов-инженеров, создающих конструкции значений, знаки получают вторую сферу существования - парадигматическую. Синтагматические цепочки речи и конструкции значений, образующие парадигмы языка, связываются между собой деятельностью человека, осуществляющего речевое общение, но при этом они остаются существенно разными как по своим функциям, так и по внутренней организации, и ничто не делает составляющие их элементы и единицы одними и теми же или одинаковыми объектами, ничто не дает права говорить, что синтагматические цепочки и парадигматические организованности - лишь разные планы существования одних и тех же знаков, ибо таких объектов, как чего-то единого и лишь по-разному проявляющегося в синтагмах и парадигмах, пока.

Каждая организованность знакового материала в какой-либо парадигме выражает нечто иное, нежели та же организованность знакового материала в какой-либо синтагматической цепочке, и в одной синтагматической цепочке - нечто иное, нежели в другой несмотря на сходство или тождество самого знакового материалаибо вокруг каждой цепочки создается свой особый смысл ср.

знаком языка не может быть смысл

Однако, если какие-то элементы синтагматических цепочек и парадигматические конструкции значений содержат одни и те же конструкции материала, мы рассматриваем их как разные манифестации одного и того же знака и, следовательно, и то и другое вместе, в конечном счете, - как один и единый знак в его разных проявлениях. Поэтому обсуждать здесь можно только одно: Этим средством является знание, обязательно сопровождающее всякую практическую, инженерную и собственно научную теоретическую деятельность человека.

В соответствии со своими исконными функциями оно осуществляет обобщение и объединяет множество разрозненных и разных индивидуализированных явлений, событий и объектов в один предмет, в одну целостность ср. В нашем случае можно сказать, что это знание создает знак в единстве его синтагматических и парадигматических проявлений например, словоделает его единым и всегда одним и тем же предметом, независимо от разнообразия форм существования его в синтагматических цепочках и в парадигматических организованностях значений.

Одновременно само знание выступает в виде особой, третьей формы существования знака. Эта форма существования знака является ничуть не менее объективной, чем две другие, и функционирует в деятельности наряду с синтагматическими цепочками и парадигматическими конструкциями значений. Знание как система, рефлексивно объемлющая знак 1.