В иванов отложенное знакомство

Алексей Иванов, Ненастье – читать онлайн полностью – ЛитРес, страница 5

Имя автора — Вадим Иванов — мне ни о чем не говорит. Скорее всего Вадим Иванов «Валерий Шанцев. Отложенное знакомство». В.Иванов ранее работал в Москве, где и находится в настоящее книги " Валерий Шанцев. Отложенное знакомство", которая была. форма обучения 23 46 Иванова Анастасия Михайловна Факультет В.В. Иванова Валерий Шанцев. Отложенное знакомство с дарственной.

И мама говорила, что дожидалась позднего возвращения отца. Вроде ее даже просто разбудил шум. Кто-то выбивал дверь в нашей избе. Ключ у отца был, но он, видимо, находился не в том состоянии, в котором пользуются ключами, а скорее выбивают дверь. В сенях лежала поленница дров, топили печкой. И одним из этих поленьев отец выбивал дверь. Ну, это было то время, когда таки приходили, и она отнеслась серьезно. А дальше Груздев стал ей рассказывать. Собрались обычные гости у Горького, писатели разные, другие знатные люди, вхожие в дом.

Среди них был Ягода, тогда фактически глава ГПУ. Формально главным был Менжинский, но он уже тогда тяжело болел, поэтому всем заправлял Ягода.

И Ягода говорит моему отцу: Позвольте выпить за ваше здоровье! Это вот то, что слышал Груздев и другие, стоявшие рядом в ужасе. Ну, вы представляете, это уже время террора, да? То есть Ягода позволил этой истории ничем не кончиться и даже, насколько я знаю, потом приглашал моих родителей к себе на дачу, и они ездили.

И на Беломорканал они с мамой ездили. Но, вы знаете, кто не ездил! Там были люди, безусловно, очень независимые, как Зощенко и Шкловский. То есть эта поездка была почти необходима для тех, кто хотел сохранить себя внутри Союза писателей. Беломорканал, я думаю, входил в обязательный набор писательского участия в стройках первой пятилетки. Потому что мой отец ездил и в Южную Туркмению тоже, как и Платонов, например.

Но им было трудно — или невозможно — отказаться от таких вот организационных моментов. Все эти вожди тогда очень хотели подружиться с молодой литературой, встречались в смешанных компаниях. В частности, с Фрунзе мой отец был очень хорош и выпивал. И вспоминал, что Радек в одной такой компании подошел к отцу и Пильняку и сказал: И рассказал сюжет со Сталиным, как тот настаивал на операции для Фрунзе.

Алексей Иванов

И Пильняк, когда Радек от них отошел, говорит: А Пильняк ему отвечает: Он иногда нарушал, но все-таки понимал порядок вещей и событий. Из избы потом пришлось уехать, шла реконструкция Москвы, причем какие-то избы все равно сохранились, но нашей избы не осталось.

Она находилась в районе теперешнего старого Ботанического сада, и возле сада стояла сосисочная, где покупала сосиски наша с братом гувернантка, обучавшая нас французскому языку.

Миша любил, чтобы мы на людях разговаривали по-французски. Надо сказать, что в те годы мы легко это могли делать, потом, по-моему, он почти совсем забыл язык, а я тоже с некоторым трудом его восстанавливал уже несколько лет спустя. Вот хорошо помню эти походы в старый Ботанический сад на французском языке. На Старой Мещанской в саду ботаническом, И кроны посланники рыжие, пегие Как будто бы кланялись перед величеством.

Мы с братом, гуляя, вконец офранцузимся, Пока гувернантка в Безбожном, в сосисочной. А ночью, как разными сотнями фудзиям, Любуемся иллюминацией призрачной… Это была первая пятилетка, начало преобразования Москвы, и для писателей надстроили на три этажа старинный дом в Нащокинском переулке, вскоре переименованном в улицу Фурманова.

Фурманов же был комиссар при Чапаеве. Это военное обозначение улицы продолжилось в моих занятиях. Я там довольно рано научился по-настоящему, по-взрослому стрелять. Одним из наших соседей был венгерский писатель-коммунист Мате Залка, вошедший в историю как генерал Лукач, командовавший й Интернациональной бригадой в гражданскую войну в Испании, где он погиб при неясных обстоятельствах. Я знал потом довольно близко Эйснера, русского эмигранта, который из Парижа отправился в Испанию защищать Республику, был его адъютантом и, собственно, присутствовал при его гибели, но он говорил, что осталось непонятным все-таки, кто стрелял.

Дело в том, что это было время, когда Сталин явно насылал своих людей просто из КГБ, чтобы управлять течением испанской войны, и Лукач ему мог мешать. Лукач был забавник, смешной человек, который любил детей. А мне он сказал, что он меня должен обязательно обучить настоящей стрельбе.

У него был тир в квартире, я стрелял, и когда он решил, что я могу уже успешно продемонстрировать свое искусство, то пригласил моих родителей.

Представляю, как обомлела моя мама: Так что она устроила скандал Мате Залке, который думал, наоборот, что развлечет. Но вы знаете, у меня это техническое умение сохранялось. Мой дальний родственник-военный как-то показывал свое оружие, я пострелял из. Во всяком случае, убедился, что не забыл, как это делается. Ну, никого не убил за прошедшую жизнь. Не зарекаюсь, но как-то не было случая.

О смерти я начал думать довольно рано. Я рассмеялся и ответил: На самом деле, никакого другого пути у Шанцева и быть не могло — только чиновник. Его производственная деятельность в чем-то даже комична. Автор подробно объясняет, как Валеру Шанцева поставили мастером на место заболевшего работника. Во время его деятельности работники низших разрядов перевыполнили планы в два раза, а работники высших разрядов изрядно недовыполнили план.

Шанцев в соответствии с этим начислил им заработную плату, что вызвало конфликт и в цеху, и на заводе. Мораль сей басни, видимо, такова — Шанцев умеет ценить труд и способен разбудить стремление к труду у начинающих работников.

На самом деле, Шанцев показал явное непонимание целей и задачи производства. Кому нужно перевыполнение плана на одном участке? На всех участках нужно перевыполнить план, и тогда будет больше продукции, а так — это работа на склад, перевод материалов и не более. Шанцеву нужно было показать начальству, что задание можно выполнить меньшим числом работников, а за счет этого увеличить им премии Что касается значимых эпизодов жизни Валерия Шанцева, то они в основном известны широкой публике.

Например, в книге косвенно подтверждается факт конфликта с Юрием Лужковым в последние годы работы Шанцева в Москве. Известно и то, что деятельностью Шанцева по поддержке ГКЧП в августе года занималась прокуратура.

Вряд ли прокуратура занималась Шанцевым плотно — скорее всего, она искала подкоп под первого секретаря горкома Прокофьева. Его похоронили на кладбище при станции Ненастье, а дача досталась Куделиным. Танюша любила приезжать в Ненастье.

Ей нравилось, как стучат поезда, нравилось, что из окошка мансарды видны перелески и луга, которые будто бы дышат в просторном передвижении облачных теней.

Дом Танюше тоже нравился. Больше всего волновала лестница. В городских квартирах лестниц не было, и Таня сразу придумала, что там их запретили злые ведьмы, потому что на втором этаже — всегда волшебный мир, где вещи понимают речь людей и все желания сбываются, ведь отсюда можно смотреть до края земли. Танюша не смогла бы объяснить, зачем ей надо с мальчиком убежать из дома от родителей, как она собирается прятаться, что вообще будет делать?

Танюшу несло в потоке смутных желаний и странного воодушевления — не бунтарского, а совсем тихого, но неотвратимого, как цветение подснежников. А Владик Танцоров ничего не понял. Он решил, что Танька зовёт его к себе на дачу, чтобы он её отшпилил.

Владик был девственником; он очень хотел и очень стеснялся близости с девочкой, особенно если рядом приятели, которые увидят его неопытность и оборжут. Дача — лучший вариант.

Владик знал, как доехать до Ненастья на электричке.

Все книги Алексея Иванова | Читать онлайн лучшие книги автора на ЛитРес, author

За городом ещё продолжалась зима. По тёмной дороге, хрустя снегом, они дошли от станции до кооператива, где над железными воротами горел фонарь. Таня попросила ключ от своего дома у сторожа, который помнил её со времён дяди Толи.

Таня затопила печь — утробистую чугунную буржуйку, а Владик открыл привезённую бутылку водки и слегонца глотнул — для храбрости и для того, чтобы Таня оценила, какой он мужик. Таня сидела возле печки на маленькой скамеечке и смотрела в огонь расширенными глазами. Она ждала чего-то небывалого, чего-то огромного и опаляющего, что случится само. Владик утащил Таню на старую тахту, принялся раздевать и лапать, а Таня вдруг начала яростно и молча сопротивляться.

Нет, это не так должно быть, это всё должно произойти как-то изнутри, раскатываясь волной до самых краёв — р-раз, и всё уже есть, уже окутало, уже всё творится. Танька отбивалась — но никуда не убегала, когда он останавливался.

Она лежала на продавленной замасленной тахте в смятой и задранной одежде, тяжело дышала и смотрела в потолок, на котором играли багровые отсветы из печки. Владик вставал с тахты, выпивал водки, курил, а потом снова лез к Тане, и они опять упрямо боролись, хватая друг друга за руки и не соображая, кому что. Эта бессмысленная возня продолжалась полночи. Ему уже и не хотелось, чтобы дошло до главного: Знанием этих подробностей Таню дразнила Ирка.

Но реальная телесность Тане оказалась неприятна. Для неё в настоящем опыте не было волшебности и любовности. Таня оделась, сунула полено в печь, сполоснула руки в рукомойнике и ушла наверх. Она села у заиндевелого окна и смотрела на поля, на дальние синие перелески: Чёрные тени стереоскопически отделяли деревья от плоскости снежной равнины, бледно-лимонной в лунном свете.

Рано утром Владик поднялся, выпил воды и, не разбудив Таню, ушёл на станцию. Он-то не собирался сбегать от матери или прогуливать уроки.

  • Валерий Шанцев оставил в региональном правительстве прежнюю команду
  • Неудачное знакомство
  • И Бог ночует между строк. Вячеслав Всеволодович Иванов в фильме Елены Якович

Он еле вытерпел в школе, мучаясь головной болью с похмелья, но ещё хуже ему было от мысли, что вчера он ничего не добился: После уроков Владик выпил пива, дома похавал, и ему стало легче. Он подумал, что всё можно оценить и по-другому.

Он — настоящий мужик: Она всё так же торчит на даче в Ненастье. Можно вернуться и переиграть, впердолить девке по самые гланды… Владик быстро оделся и поехал на вокзал, но последняя электричка до Ненастья уже укатилась. Владик помялся и решил идти в деревню пешком. Часа за три дотопает. Очень хотелось оттрахать девчонку. Все нормальные пацаны в его классе уже кого-то трахали, а он никак не мог замутить с какой-нибудь нормальной девкой — не такой, которая всем подставляет.

Пятнадцать километров Владик шагал по снежной дороге через поля и леса. Когда совсем замерзал, то бежал. Невдалеке за деревьями временами подвывала железная дорога, обмахивала путь быстрым светом поездов. По игольчато-чёрному небу, вращаясь, плыла ноздреватая льдина луны. Владик перелез забор, окружающий дачный кооператив. В доме у Тани горело окно. Танюша целый день думала о том, что ей нужно как-то преодолеть эту страшную черту.

Да и чем она страшна? Просто зажмуриться, и всё. Почему она такая дура?. Для голодного и усталого Владика Таня торопливо пожарила целую сковородку картошки с солёными грибами из материнских заготовок. Печка шаяла во всю мощь, чтобы Владик отогрелся. На первом этаже было тепло, а в мансарде — жарко. Она оставила Владика внизу и поднялась в мансарду, села на топчан, бельё на котором всегда пахло кислым хлебом.

Сквозь проём люка в полу красный печной свет озарял потолочные балки. В железной печной трубе, обмотанной асбестовой тканью, пощёлкивало. Синее ледяное окно казалось полыньёй; луна свешивалась, как петля. Таня разделась до майки и трусов. А Владик заснул на тахте, завалившись в угол. Недосып, похмелье, марафон и плотный ужин срубили. Танюша постояла над ним, переступая босыми ногами по холодному полу, и вернулась наверх.

Она по-турецки уселась на топчан, закуталась в одеяло, а потом угрелась и тоже заснула. На шиферной крыше вокруг трубы протаяло тёмное пятно. Транзитные поезда как стрелы неслись строго по прямой линии через снежную равнину мимо маленькой дачной деревни Ненастье.

Знакомство с яхтингом

В алмазных и морозных небесных водах, веерами распустив хвосты и плавники, грозно и величественно, словно сквозь какие-то стеклянные сферы, плыли огромные и прозрачные неевклидовы рыбы с яркими лунными глазами.

Андрюха Воронцов, водитель, требовательно посигналил, и вскоре дачный сторож с опаской выглянул из калитки. Серёга открыл дверь автобуса.

Отзывы о книге Сердце Пармы, Алексей Иванов – ЛитРес

Яр-Саныч сидел в салоне автобуса у окошка. Куделин за стеклом молча качнул головой. Воронцов тормознул возле двухэтажного дома, обитого тёсом и некогда покрашенного, а теперь облезлого. На перилах крыльца висел половичок. Вдруг девчонка с каким-нибудь мужиком? У Куделина будет истерика. Впрочем, девчонка и сама может закатить истерику, не желая возвращаться к отцу, от которого сбежала. В любом случае без папаши будет проще. Серёга щурился от яркого и свежего мартовского солнца. Истоптанная тропинка по-морковному хрустела под ногами.

Сугробы уплотнились, осели, плавно изогнулись, как диваны; их выпуклости сверкали зернисто и янтарно. Зима будто бы сняла шапку, опустила воротник и расстегнулась: С неба пригревало, а в синей тени домика оказалось неожиданно студёно. В это время в мансарде Владик опять раздевал Танюшу.